world-weather.ru/pogoda/russia/saratov/
Погода в Перми

Юрий Гагарин – во время возвращения из космоса: «Я горю! Прощайте!..»

Это фотография Юрия Гагарина через несколько часов после приземления. Здесь нет его знаменитой «гагаринской» улыбки. Есть человек, который, наконец, осознал, что произошло и каким чудом он остался жив

Фотограф Владимир Орлов <a href="https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=2842282162501455&id=100001590968708" rel="nofollow noopener" target="_blank">напомнил</a> в своем блоге, что на самом деле испытал в своем полёте Юрий Гагарин и как он к этому отнёсся.&nbsp;


&quot;Немногие знают, что во время полёта произошло <strong>11 нештатных ситуаций</strong> различной степени сложности.


Например, в день перед вывозом ракеты-носителя на стартовый стол при взвешивании Гагарина в скафандре с креслом обнаружился перевес в 14 килограммов. Тогда в срочном порядке в течение одной ночи были разработаны и проведены работы по облегчению космического корабля, которые, в частности, включали в себя обрезку ряда кабелей, что впоследствии и привело к ряду нештатных ситуаций во время полета&quot;, &mdash; вспоминает <strong>Борис Черток </strong>(учёный-конструктор, один из ближайших соратников Сергея Королёва - ред.). По его словам, вместе с кабелями, необходимыми для непилотируемых полетов, были обрезаны важные датчики давления и температуры. &quot;Почему-то сочли, что датчиков, находящихся внутри корабля, будет достаточно&quot;, &mdash; отметил Черток.


Утро 12 апреля 1961 года, космодром Байконур. Предстартовая подготовка. После посадки Юрия Гагарина в корабль &quot;Восток&quot; и закрытия посадочного люка было обнаружено, что один из трёх контактов &quot;Люк закрыт&quot; не замкнулся.


Состояние этого контакта было принципиально важным: за счёт его срабатывания на спуске после отстрела крышки люка должен был запускаться таймер катапультирования космонавта. По указанию генерального конструктора Сергея Королева люк был открыт, контакт поправлен, а люк закрыт заново.


&quot;Слышал, как его закрывают, как стучат ключами. Потом начинают люк вновь открывать. Смотрю, люк сняли. Понял, что-нибудь не в порядке. Мне Сергей Павлович говорит: &quot;Вы не волнуйтесь, один контакт почему-то не прижимается. Все будет нормально&quot;. Расчетом скоро были переставлены платы, на которых установлены концевые выключатели. Все подправили и закрыли крышку люка&quot;, &mdash; доложил на Госкомиссии после полета <strong>Гагарин</strong>.


Ведущий конструктор &quot;Востока-1&quot;&nbsp;<strong>Олег Ивановский</strong> с рабочими продемонстрировали фантастические навыки, на зависть нынешним механикам &quot;Формулы-1&quot;, в считанные минуты отвернув 30 гаек, проверив и поправив датчик и вновь закрыв люк положенным образом.


В самом начале подъёма ракеты Гагарин воскликнул: &quot;Поехали!&quot;. Ракета-носитель &quot;Восток&quot; проработала без замечаний, но на завершающем этапе не сработала система радиоуправления, которая должна была выключить двигатели 3-й ступени. Выключение двигателя произошло только после срабатывания дублирующего механизма (таймера), но корабль уже поднялся на орбиту, высшая точка которой (апогей) оказалась на 100 км выше расчётной: рассекреченные параметры орбиты были 327&times;180 км. Сход с такой орбиты с помощью &quot;аэродинамического торможения&quot; мог занять по разным оценкам от 20 до 50 дней.


На орбите Гагарин сообщал о своих ощущениях, состоянии корабля и наблюдениях. Он в иллюминатор наблюдал Землю с её облачностью, горами, лесами, реками, морями, видел небо и Солнце, другие звёзды во время полёта в тени Земли. Ему нравился вид Земли из космоса, так, он, в частности, записал на бортовой магнитофон такие слова:


&quot;Наблюдаю облака над Землёй, мелкие кучевые, и тени от них. Красиво, красота!&hellip; Внимание. Вижу горизонт Земли. Очень такой красивый ореол. Сначала радуга от самой поверхности Земли и вниз. Такая радуга переходит. Очень красиво!&quot;


Все ждали момента, сработает ли двигатель торможения. Тормозной двигатель, как и положено, сработал на 67-й минуте орбитального полета, и &quot;Восток&quot; с Гагариным начал спуск. Однако и здесь не обошлось без неприятных сюрпризов: тормозная двигательная установка не выдала полный импульс из-за потери части топлива.


Причиной стало неполное закрытие обратного клапана наддува бака горючего. Двигатель отключился по предельному времени работы (44 секунды), но орбитальную скорость &quot;Востока&quot; удалось снизить лишь на 132 м/с вместо расчётных 136 м/с. Корабль пошел на спуск по более пологой траектории. Также не по плану пошли и последующие операции.


В результате нештатной работы тормозных двигателей была нарушена логика стабилизации корабля, и его раскрутило до значительной угловой скорости.


&quot;Скорость вращения была градусов около 30 в секунду, не меньше. Получился &quot;кордебалет&quot;: голова-ноги, голова-ноги с очень большой скоростью вращения. Все кружилось. То вижу Африку, то горизонт, то небо. Только успевал закрываться от Солнца, чтобы свет не падал в глаза. Я поставил ноги к иллюминатору, но не закрывал шторки. Мне было интересно самому, что происходит. Я ждал разделения&quot;, &mdash; рассказывал потом Гагарин.


Когда корабль вошёл в более плотные слои атмосферы, команда на разделение спускаемого аппарата и приборно-двигательного отсека поступила также нештатно.


Разделения не было, потому что при неполной выдаче тормозного импульса оно блокировалось системой управления: разделение допустимо, когда есть гарантии скорого входа в атмосферу. Если же есть риск остаться на орбите, отделять приборный отсек с его мощными аккумуляторами и системой ориентации равносильно гибели. Поэтому спускаемый аппарат с космонавтом входил в атмосферу в связке с приборным отсеком.


&quot;Я знал, что по расчету это (разделение корабля на отсеки. должно было произойти через 10&ndash;12 секунд после выключения тормозной двигательной установки. При выключении ТДУ все окошки на ПКРС (прибор контроля режима спуска) погасли. По моим ощущениям больше прошло времени, но разделения нет. На приборе &quot;Спуск&quot; не гаснет, &quot;приготовиться к катапультированию&quot; &mdash; не загорается. Разделение не происходит. Затем вновь начинают загораться окошки на ПКРС: сначала окошко третьей команды, затем &mdash; второй и затем &mdash; первой команды. Подвижный индекс стоит на нуле. Разделения никакого нет. &quot;Кордебалет&quot; продолжается. Я решил, что тут не все в порядке. Засек по часам время. Прошло минуты две, а разделения нет. Доложил по КВ-каналу (коротковолновому), что ТДУ сработала нормально. Прикинул, что все-таки сяду нормально, так как тысяч шесть есть до Советского Союза, да Советский Союз тысяч восемь километров, значит, до Дальнего Востока где-нибудь сяду. &quot;Шум&quot; не стал поднимать. По телефону доложил, что разделение не произошло&quot;, &mdash; сообщал впоследствии Гагарин.


Лишь через 10 минут после торможения, на высоте около 110 км, в результате нагрева до 150 градусов Цельсия от трения об атмосферу сработали термодатчики резервной системы разделения и была разблокирована команда на отделение приборного отсека. Спускаемый аппарат начал самостоятельный спуск.


Спуск происходил по баллистической траектории (как и у остальных космических кораблей серий &laquo;Восток&raquo; и &laquo;Восход&raquo;), то есть с 10-кратными перегрузками, к которым Гагарин был готов.


В этот момент, вспоминает Гагарин, он пережил максимальные перегрузки, видимо, до 12g, которые чуть не закончились для него потерей сознания.


&quot;По моим ощущениям, перегрузка была за 10g. Был такой момент, примерно секунды 2&ndash;3, когда у меня начали &quot;расплываться&quot; показания на приборах. В глазах стало немного сереть&quot;, &mdash; вспоминал космонавт.


Потеря фокуса зрения и потемнение в глазах явный признак того, что дело идет к потере сознания. Обычно такое происходит при 10&ndash;12g, но Гагарин смог выдержать и это испытание.


Сложнее было пережить психологические нагрузки &mdash; после входа капсулы в атмосферу загорелась обшивка корабля (температура снаружи при спуске достигает 3&mdash;5 тысяч &deg;C), по стёклам иллюминаторов потекли струйки жидкого металла, а сама кабина начала потрескивать.


&quot;Я горю! Прощайте!&quot; Об этих словах Гагарина долго не говорили, но именно так он сказал, когда увидел в иллюминаторе языки пламени и ручейки расплавленного металла. Он думал, что это гибель. Но это обгорала обшивка и благодаря высокой температуре спусковая капсула наконец-то отсоединилась и началось штатное снижение.


На высоте 7 км в соответствии с планом полёта Гагарин катапультировался, после чего капсула и космонавт стали спускаться на парашютах раздельно (по такой же схеме происходила посадка и остальных пяти кораблей из серии &quot;Восток&quot;). (На космических кораблях &quot;Восток&quot; не была предусмотрена посадка космонавтов внутри спускаемого аппарата: связано это было с тем, что на &quot;Востоках&quot; не было двигателей мягкой посадки, которые обеспечивают безопасное приземление. Кроме того, специалисты опасались &quot;заваривания&quot; люка под воздействием высокой температуры в плотных слоях атмосферы).


Когда кресло с Гагариным катапультировалось из спускаемого аппарата, взору космонавта открылся вид на Волгу. &quot;Я сразу увидел большую реку. И подумал, что это Волга. Больше других таких рек нет в этом районе&quot;, &mdash; вспоминал Гагарин.


Он рассказывал, что катапультирование произошло над берегом, и космонавт опасался, что ветром его отнесет к реке и придется приводняться. Меж тем силы поиска и спасатели ждали почти в 200 км от этого места.


После катапультирования над Гагариным последовательно раскрылись тормозной и основной парашюты, а затем из нагрудного ранца вышел и запасной парашют. Это было предусмотрено схемой спуска, хотя и представляло некоторую опасность. Сначала запасной парашют провалился вниз, не раскрывшись.


&quot;Я стал спускаться на основном парашюте. Опять меня развернуло к Волге. Проходя парашютную подготовку, мы прыгали много как раз вот над этим местом. Много летали там. Я узнал железную дорогу, железнодорожный мост через реку и длинную косу, которая далеко в Волгу вдается. Я подумал о том, что, наверное, это Саратов. Приземляюсь в Саратове. Затем раскрылся запасной парашют, раскрылся и повис. Так он и не открылся. Произошло только открытие ранца&quot;, &mdash; говорил Гагарин.


Спустя некоторое время &quot;в облачке подуло немножко, и раскрылся второй парашют&quot;. &quot;Дальше я спускался на двух парашютах&quot;, &mdash; говорится в отчете первого космонавта. Из-за этого он не мог эффективно управлять полетом.


&quot;По заявлению Ю.А. Гагарина, управлять полетом на парашютах ему не удалось, почти до самой Земли он спускался лицом к ветру&quot;, &mdash; говорится в отчете ОКБ-1 по результатам запуска корабля-спутника с пилотом на борту. Лишь на высоте около 30 метров космонавта развернуло лицом по сносу, что позволило приземлиться уверенно и мягко.


Гагарин спускался в герметичном скафандре. После раскрытия основного парашюта космонавт должен был открыть клапан, чтобы дышать атмосферным воздухом, но открывающий тросик затерялся в складках одежды.


&quot;Трудно было с открытием клапана дыхания в воздухе. Получилось так, что шарик клапана, когда одевали, попал под демаскирующую оболочку. Подвесной системой было все так притянуто, что я минут шесть никак не мог его достать. Потом расстегнул демаскирующую оболочку и с помощью зеркала вытащил тросик и открыл клапан нормально&quot;, &mdash; вспоминал сам Гагарин.


Во время спуска у Гагарина выпал носимый аварийный запас (НАЗ). 30-килограммовая укладка с самым необходимым для выживания должна была спускаться под ногами космонавта, прикрепленная длинной стропой к скафандру. Внутри была надувная лодка, она пригодилась бы в случае приводнения на Волгу, продукты, медикаменты, радиостанция и пистолет.


&quot;Открылся НАЗ и полетел вниз. Через подвесную систему я ощутил сильный рывок и все. Я понял, НАЗ пошел вниз самостоятельно. Вниз я посмотреть не мог, куда он падает, так как в скафандре это сделать нельзя &mdash; жестко к спинке привязан&quot;, &mdash; говорил Гагарин.


Однако потеря этих 30 кг сделала космонавта легче, и его отнесло еще дальше от берега.


Примерно через 108 минут после старта с Байконура Юрий Гагарин вернулся на родную землю. Он приземлился в поле недалеко от Энгельса в Саратовской области. Местным жителям, которые могли принять его за сбитого американского летчика, Гагарин говорил: &quot;Я советский человек, прилетел из космоса&quot;.


За два дня до полёта в космос Юрий Гагарин написал прощальное письмо супруге на случай, если произойдёт катастрофа. В 1961 году это письмо не потребовалось. Жене Гагарина Валентине Ивановне это письмо передадут после авиакатастрофы 27 марта 1968 года, в которой погиб первый космонавт Земли.


Много ещё было мелких и не очень неурядиц, но Юрий Гагарин выжил и стал первым из первых! Давайте помнить, какой ценой!


Не случайно Юрий Алексеевич задавался вопросом перед полетом: кто он&nbsp;&ndash; первый космонавт или последняя собака...

Гжатск – родина Юрия Алексеевича Гагарина. Сейчас этот город назван в честь своего героического жителя. Музей первого полёта – это место, где должен побывать каждый человек, чтобы понять, что космос – это будущее, будущее человечества!

Источник
www.km.ru
13.04.2023
Источник: www.km.ru

 Вы еще не подписаны?

подпишитесь прямо сейчас и вы вы узнайте первым самое интересное!

Нравится наш проект?

Поделитесь в социальных сетях, помогите нам продвигаться дальше ! спасибо!

обновлен28.02.2024 @ 22:30 всего 8,351,смотрят 4 Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru